Преобразующая город

Когда Наталья Девяткова едет по Тюмени, то всюду встречает объекты, к которым приложила руку: тут появилось кафе, здесь — комплекс торговый, там — жилищный, рядом торгово-развлекательный центр, чуть дальше — фитнес-центр…

Фирма, которую она создала и которой руководит, — группа компаний, занимающихся консалтингом, операциями с коммерческой недвижимостью и управлением объектами, поэтому имеет отношение ко многим ожившим тюменским новостройкам.

До недавнего времени все дни с понедельника по субботу были для Натальи Леонидовны рабочими и заканчивались далеко не в 18-00. И лишь в воскресенье после 14 часов наступал отдых. Энергии при этом, признаётся, получает в разы больше, чем отдаёт. Силы и драйв приходят от осознания того, что её деятельность — преображающая. Именно предприниматели двигают прогресс. Они дают этому миру комфорт и качество жизни.

…В том доме, где по вечерам билась до победы девчонка Наташка, её много лет ставили в пример: мол, и те дети, что остались без родителей, многого могут добиться в жизни. Но она реалистка и уверена: такой шанс выпадает одному из многих-многих тысяч детдомовских детей.

Один на один с миром

— Мне был год, когда родители развелись, я осталась с мамой, — рассказывает Наталья Девяткова. — Так случилось, что мама пристрастилась к алкоголю. Когда мне было восемь лет, её лишили материнских прав, а меня отправили в госучреждение. На выходные многие ребята из нашего интерната уходили к родственникам, а я оставалась. Иногда меня брал к себе отчим, у которого к тому времени были другая семья и свои дети.

Моё детство было не очень радостное. Я знаю, что такое голод. Помню, что конфету можно хотеть так, что готов отдать за неё всё. Всех нас брили налысо — из-за вшей. Гулять мы ходили по очереди, потому что не у всех была обувь. Тогда вся страна жила по карточкам, у страны было нелёгкое время, кому были нужны «эти дети»…

Детство — это гавань, где человек изначально черпает силы. Там безусловная любовь и точка роста. У меня нет этой гавани — там чернота. Я никогда мысленно не пытаюсь вернуться в детство.

Было интуитивное понимание: надо хорошо учиться. Откуда взялись эти мысли, не знаю. Но я чувствовала, что это единственный мой путь — хорошо учиться, чтобы вырваться из той жизни, в которой оказалась. Куда вырываться, особо не осознавала, потому что рядом были мне подобные дети, но понимала, что где-то есть другая жизнь, и она гораздо лучше.

Конечно, когда мы были маленькие, мы мечтали только об одном: что нас найдут мама и папа, кто-то заберёт в семью, где мы будем обласканы, где нам дадут любовь, ведь у других-то — за периметром — она была.

На моём веку никого не забирали…

Её школа выживания

В интернате были две большие комнаты — одна для девочек, другая для мальчиков. В каждой человек по 15. И только четыре подростка могли иметь всё, остальные должны были им прислуживать — иерархическая лестница выстраивалась по неписаным законам.

— Днём всецело отдавалась учёбе, а ночью дралась, — вспоминает Наталья. — У нас была турнирная таблица: кто «замахал», тот переходил в другое качество. Я входила в четвёрку лидеров. Быть «обслуживающим персоналом» не хотела. У меня по сей день сильный инстинкт выживания. И интуиция, которой всецело доверяю: когда надо принять решение, выслушиваю другие мнения, но всё равно поступаю по-своему.

Своему шестому чувству Наталья Леонидовна доверяет безоговорочно, и не только потому, что оно её не подводит. Считает, это особое чутьё, основанное на опыте, накопленном предками, и данное в виде бессознательного.

Бабушка и сам с усам

Бабушка в жизни Наташи появилась неожиданно, в 14 лет. Узнав, что её внучка воспитывается в госучреждении, заявила сыну: «Пока я на этом свете, никто в детдоме жить не будет! Забирай девочку!» Человек она была решительный, её слушались и в семье, и на работе — Нина Фёдоровна работала завхозом в пионерском лагере.

Отец, у которого была своя семья, куда не вписывалась дочь от первого брака, забрал Наташу из интерната и передал своей матери. Так она оказалась в девятиметровой комнате пансионата, где жили бабушка, её муж и ещё одна её внучка.

— Единственный человек, который захотел меня воспитывать, была бабушка, — говорит Наталья Леонидовна и тут же добавляет: — Непросто ей со мной пришлось, мы конфликтовали. Много крови ей попортила: я же волчонком была, сам с усам, а тут меня жизни решили учить. Но бабушка — достаточно властная, авторитарная — справилась. Она повлияла на меня очень сильно. И чем старше становлюсь, тем отчётливее понимаю, что в моих жилах течёт её кровь.

Было трудно. Наташа не знала, что это такое — семья, как в ней всё устроено. Бабушка настаивала: девочка должна уметь готовить, вязать, вышивать, шить себе одежду. Старшей женщине постоянно приходилось преодолевать сопротивление младшей, этого «пацана в юбке». В итоге где-то в сундуках лежат брюки, свитера, которые смастерила Наташа, вышитые ею кухонные полотенца.

Спасало ситуацию то, что девочка хорошо училась — для бабушки это был важный аргумент, она понимала: этому ребёнку пробиваться в жизни придётся самому.

— В школе я никому не говорила, откуда пришла. Стыдно было признаваться в своём прошлом, казалось, я из другого теста и люди не будут со мной общаться. — Наталья Леонидовна говорит это без надрыва, за годы взрослой жизни она не раз бралась преодолевать проблемы, «застрявшие» в детском прошлом. — Один из комплексов ребёнка без родителей: от тебя отказались самые близкие люди, они тебя бросили, значит, что-то в тебе не так, есть в тебе какая-то червоточина. И тебе страшно.

Но я всегда была коммуникабельной, и у меня хватило ума понять, что моя жизнь меняется и под неё надо подстраиваться. Я приспособилась под новую ситуацию. Я вообще умею приспособиться, умею вживаться в роль. Надо быть бизнесвумен — буду ею, надо простой домохозяйкой — сумею.

…Когда внучка купила длинную — до пят — норковую шубу, бабушка поняла: Наташка не пропадёт. В житейской концепции Нины Фёдоровны это тёплое меховое изделие означало главное — стабильность.

Прыжок во взрослую жизнь

Перед окончанием восьмого класса бабушка сказала твёрдо: «Ты должна быстрее становиться на ноги. Выбирай профессию, пойдёшь учиться».

Внучка поступила в педагогическое училище и стала учителем начальных классов. До сих пор считает, что выбор сделала правильный. Кому-то покажется странным, но у девочки была уверенность: она знает, как помочь детям в их становлении.

В школу она пришла 18-летней и проработала всего лишь год. В стремлении вырваться из-под бабушкиной опеки выскочила замуж, родила сына и… осталась одна с девятимесячным ребёнком на руках: молодой супруг исчез — скрылся из-за проблем с бизнесом.

— Поняв, что на учительскую зарплату не прожить, стала раскидывать своим умишком, что делать, — говорит Наталья Леонидовна. — Взяв газету объявлений, провела исследование, пытаясь понять, где может быть востребованным моё учительское образование, и наконец пошла устраиваться секретарём-референтом.

«Шаг за шагом улучшала карьерную матрицу…»

— В этой компании я выросла до коммерческого директора, — вспоминает этапы своей трудовой биографии Девяткова. — Потом стала заведующей обувным магазинчиком, заместителем генерального директора торгово-закупочной фирмы, заведующей торговой сетью, коммерческим директором торгово-развлекательного центра, антикризисным управляющим. В 36 лет создала свою компанию… и однажды узнала, что в России фирм, работающих в этом направлении, раз-два и обчёлся.

Параллельно — а она долгое время работала одновременно в нескольких местах — преподавала в вузе дисциплину «Организация и управление малым бизнесом». Признаётся, что эти шесть лет были для неё своеобразным тренингом, преодолевая страхи, училась говорить на публику.

Потом Девяткова выиграла у Госдепартамента США грант и уехала учиться в Америку. Там же закончила академию и стала квалифицированным специалистом по инвестициям в коммерческую недвижимость. Сейчас собирает весь российский опыт девелопмента, чтобы создать свою школу, — американцы дают знания через призму своего опыта, а он не всегда гладко ложится на российскую почву.

— Я как добавленная стоимость — должна постоянно вкладывать в себя, — подводит итог Наталья Леонидовна, — поэтому всегда училась, шаг за шагом улучшая свою карьерную матрицу.

Обиды нет

Маму живой она больше не видела. В 30 с хвостиком почувствовала непреодолимое желание отыскать её. Нашла могилу, где была похоронена безвестная. Поставила крест, вернула имя и… отпустила. Знает, что до последнего своего часа мать работала в детских учреждениях. Видимо, пыталась искупить вину.

Обида на родителей была. Став взрослой и осознав, что этот комплекс мешает ей развиваться, начала разбираться: читала литературу, посещала курсы, работала с психотерапевтами. Полностью простив родителей, сделала вывод: «Всё, что произошло, было сделано мне во благо — я стала сильнее, стала примером для многих».

…На прощание спросила Наталью Леонидовну, удалось ли ей избавиться от детдомовского комплекса. Она ответила без раздумий: «Нет. Он всегда будет меня догонять. Вот, например, я не могу оставить еду на тарелке, не могу выбросить. Где-то в подкорке сидит: а вдруг завтра будет каюк…»