Главные помощники — как всегда, родители

Взрослым часто тяжело с подростками. Хватаясь за голову от выкрутасов вчерашних милых деток, они порой и не подозревают, что самим отрокам тоже живётся несладко. Когда тюменский психолог Ольга Калиниченко спросила одного из 14-летних парней, обратившихся к ней за профессиональной помощью, что ему приходится преодолевать, он признался: себя, свою лень и — время от времени — трусость.

Самыми главными помощниками в этот переходный период, конечно же, могут быть родители. У большинства так и есть — семьи сами справляются с теми кренделями, что выписывают в отрочестве их сыновья и дочки. Однако настроить камертоны вчерашнему ребёнку помогают и другие взрослые — педагоги, тренеры, бабушки-дедушки, тёти-дяди. И профессиональные психологи. К ним, отмечает Ольга Анатольевна и её коллеги, всё чаще подростки сами приводят родителей, потому что хотят наладить свои отношения с окружающими и разобраться в самих себе.

История Владислава

Владислав (имя изменено) — прекрасный ученик, олимпиадник, но не заучка, которого из-за учебников не видно, ему интересны люди. Однако со сверстниками отношения не складываются. На перемене одноклассники разбиваются на группы, Влад готов общаться и с теми, и с другими. Врываеися в их круг со словами: «Ребята, а знаете…» и начинает рассказывать. Мальчишки один за другим отходят в сторону. Психолог спрашивает: «О чём говорили ребята, когда ты их прервал?» Не знает. «Интересна ли им та тема, на которую начал говорить?» Понятия не имеет, сам её выбрал.

Психолог предлагает Владу на схеме отобразить расположение всех действующих лиц. Потом поменяться позицией, посмотреть на ситуацию со стороны ребят… Влад — парень умный, и взгляд с другой точки заставляет его задуматься о собственном поведении в таких ситуациях, о необходимости скорректировать свои действия.

Через некоторое время его положение среди сверстников начало меняться.

Стать своим среди своих

— На первом месте у ребят стоят отношения со сверстниками, — уточняет Калиниченко. — Ребята боятся быть непринятыми, отвергнутыми, не понравиться, боятся, как они говорят, закосячить. Им важно быть принятыми сверстниками.

Они говорят об одиночестве. И это тоже отношения со сверстниками, не с домашними. В классе никто не принимает в свой круг — мальчик или девочка оказывается в изоляции, один среди толпы. Почему? Как правило, это связано с неумением вызвать интерес к себе у других людей. Это одна сторона медали, другая — неумение интересоваться другими. Человек не понимает, что нужно дослушать другого, перебивает, вставляет своё Я и занимает всё пространство (читай историю Влада). Это говорит о том, что не произошла смена детской эгоцентрической позиции, когда Я главный, все меня развлекают, обо мне заботятся.

— Свою детскую позицию, детский эгоизм надо преодолеть, избавившись от потребительской позиции, — уточняет Ольга Анатольевна. — Надо научиться видеть не только себя, но и других. В подростковом возрасте важно перейти в отношения обмена. Мы другим людям что-то даём, они что-то берут от нас. С этой темой связано упражнение «Солнце и планеты» — подросток рисует себя в центре, размещает людей, с которыми его что-то связывает, по орбитам — кого-то дальше от себя, кого-то ближе. Потом мы обсуждаем, что он получает от этих людей, что он даёт им. Не о материальных вещах речь. В психике нет отношений купли-продажи. Важно ощутить, что ты нужен, имеешь некую ценность. И, кстати, подростку важно услышать от родителей: «Как хорошо, что ты у меня есть», «Спасибо тебе, я могу на тебя опереться». Слова имеют значение для психики.

«В консультировании подростков работа с родителями является не просто желательной, а необходимой. Поэтому я провожу детско-родительское консультирование, где на 3-4 встречи с подростком приходится одна встреча с родителями без него. Отцы реже соглашаются приходить, и тогда матери записывают для них наши беседы на диктофон, чтобы в терапию были включены оба родителя. Если оба родителя отказываются от встреч, я не берусь за работу». Из записей в соцсетях Ольги Калиниченко.

Бесят! Все бесят!

Иных подростков пугают те переживания, которые они испытывают, и далеко не всегда ребята могут поделиться своими чувствами с родителями. Кто-то не хочет травмировать старших, кто-то не доверяет им. Психологу — чужому человеку — рассказать легче. Одна из тех девочек, что сама попросила маму отвести её на приём к психологу (закон не позволяет консультировать детей без согласия их законных представителей), только Ольге Анатольевне призналась, что её все бесят — родители, брат, подружки, учителя. И девочка не знает, что с этим делать, ведь у неё портятся отношения с близкими, со сверстниками.

«Развитие подростка, по мнению Руттера, могло пойти двумя путями. Популярная психология продолжала поддерживать мысли о том, что подростковый период — это время штормов и стрессов, а тревога и страх — норма этого периода (конечно, для некоторых так и есть). Армии специалистов работали и работают с подростками, страдающими от депрессии или деструктивного поведения. Но социологи нашли массу свидетельств того, что печальная юность — это скорее исключение, чем норма». Из записей в соцсетях Ольги Калиниченко.

Ольга Калиниченко утверждает: подростка и должно всё бесить, человек просто обязан быть бешеным в этот период своей биографии, это нормальное психофизиологическое состояние. Гнев — энергия, которая появляется, как только нарушаются границы. В переходный период, когда подросшему ребёнку нужно отсоединиться от своего детства, от родителей и перебраться в мир взрослых, границы постоянно подвергаются нападению.

— Подростка накрывает гнев, ему предстоит научиться овладевать этой эмоцией, распоряжаться ей, — объясняет Калиниченко. — И кто-то должен ему в этом помочь. Родители делают это, например, сказав: «Сердиться ты можешь, можешь закрываться в своей комнате, но не хлопай дверьми так, что окна вылетают, это наш общий дом». Останавливать хамство мама может простой фразой: «Со мной так не надо разговаривать, я не потерплю таких слов в свой адрес, это унизительно, и это говорит, что я плохо тебя воспитала». Этот период надо пережить. Гневом мы с вами не распоряжаемся, он сам приходит к нам, а вот поведением своим мы «заведуем», и этому подросток должен научиться.

— Однако есть родители, для которых тема гнева осталась неразрешенной в период их отрочества, они боятся этой эмоции у себя, её просто за-пре-ща-ют, — говорит Ольга Анатольевна и предупреждает: — Это не совсем взрослая позиция, она неустойчивая. Возможно, в их собственной жизни никто не помог в этот переходный период, поэтому родители не способны помочь своему чаду овладеть гневом, почувствовать свою силу — силу не разрушающую, а влияющую, отстаивающую границы. Такой родитель — условно — в этом вопросе и сам подросток. А поделиться со своим ребёнком он может только тем опытом, который сам имеет.

Подавление гнева — подростки в семье часто пытаются это делать, потому что не хотят огорчать близких либо боятся наказания, лишиться чего-то (родители же угрожают то гаджеты забрать, то оставить без прогулки) — зачастую ведёт к депрессии.

История Макса и его мамы

Мама привела к психологу 14-летнего сына. У неё к нему много претензий: ничего не делает по дому, ведёт себя не по-мужски, мало занимается. Из беседы выясняется, что мама до сих пор делает с Максимом домашние задания, потому что «мы должны» закончить 9-й класс.

От психолога женщина узнала, что претензии к Максу во многом связаны с её собственным поведением, с её позицией. Происходит это в силу разных личных причин: ей вроде и делать будет нечего, если перестанет руководить «моим мальчиком». Однако повзрослеет, станет ответственным сын, только если мама отключит режим пошагового руководства, перестанет говорить парню, что делать, а чего не делать. Её материнская история завершается, надо отсоединиться, а не сохранять мамкинскую позицию.

От сепарации-индивидуации никуда не спрятаться

Нередко к Калиниченко приходят взрослые без детей, но по их поводу: просят помочь скорректировать своё поведение по отношению к дочери или сыну. У родителей обычно немало претензий к подрастающему поколению. Одни считают, что их ребёнок слишком домашний, слишком мягкий, не умеет за себя постоять. Других пугает зависимость от гаджетов и интернета. Третьи недовольны, что дитя не усадить за уроки, всё время где-то болтается. У каждого свой образ «правильного ребёнка»…

Ольга Анатольевна вспоминает одну встревоженную маму: дочь перестала ходить на танцы, на рисование, сидит дома, в гаджетах, не общается со сверстниками. Родительница от психолога, который смог разговорить девочку, узнала, что всё вовсе не так — у неё хороший класс, где девочку принимают, где ей комфортно и где она своя среди своих. И этого общения ей хватает.

Как-то справившись с особенностями собственного периода естественного созревания, иные взрослые теряются перед таким же жизненным этапом своего чада. Нередко родители не отпускают своих детей, «не отрезают пуповину», а они должны первыми отсоединиться, не лежать железобетонным полицейским на пути ребёнка во взрослое состояние.

— Это действительно непростой этап в жизни человека, который уже покинул территорию детства, а к когорте взрослых пока не примкнул, — объясняет Ольга Калиниченко. — Такой период начинается чаще всего после 11 лет и продолжается пять-шесть лет. В это время происходят процессы, с которыми трудно справиться без опоры на взрослых. Подросшему человечку нужно сепарироваться, отсоединиться от родителей, перестать быть ребёнком. Но нельзя подвиснуть в воздухе, нужно тут же примкнуть, присоединиться к другим людям — мы по природе своей социальные существа. В науке этот этап психического развития называется сепарация-индивидуация.

Без родителей переход очень сложен. Бывает, они в силу разных причин не могут поддержать, не могут говорить со своими детьми на очень важные темы. Часто у взрослых есть закрытые темы, как правило, это секс, наркотики, суициды. Мамы и папы тревожатся, паникуют, но обходят стороной эти вопросы в своих беседах с детьми. В таких ситуациях нужен другой взрослый, кто бы мог на эту тему доверительно разговаривать.

Поиски самого себя, своей индивидуальности происходят только рядом с другими людьми, и подростки неизбежно сбиваются в стаи себе подобных. И это нормально: надо найти себя, понять, кто я, какой я. «Мы спортсмены» — они такие же, и я такой же. «Мы любители аниме, мы рисуем» — и я тоже. «Мы рокеры» — слушаем и играем рок.

Без психолога не прожить?

— Ольга Анатольевна, как в своём отрочестве обошлись без психологов многие и многие поколения?

— И сейчас большинство обходятся без психологов. Подростки получают поддержку у родителей, родственников, других взрослых. Очень часто нужен кто-то другой — тот, кто может поддержать, принять таким, какой есть. В подростковом возрасте важно обрести в психике понимание таких действий как «Я распоряжаюсь», «Я выбираю», «Я влияю». Они, как кирпичики, лягут в основу взрослой личности.