То, что было с ней в детстве, никуда не ушло, хотя Ирина признаётся, что однажды наступил момент, когда она стала скучать по отцу и жалеть, что он прожил не ту жизнь…

Ненавижу!

На поминках после отцовых похорон — он умер в тюрьме от туберкулёза — к плачущей девушке подошла сердобольная соседка: выпей, мол, водки — полегчает. Сейчас бы Ирина ей сказала всё, что думает по поводу спиртного, а тогда девчонка только сжалась и в ужасе посмотрела на женщину: неужели она не понимает, что именно водка во всём виновата?!

Мама рассказывает, будучи маленькой, Иришка очень любила папку — обнимала-целовала, в каком бы состоянии он ни находился. Но в 11 лет она его возненавидела, в один миг осознав, что вся жизнь её семьи — сплошной кошмар, и его «автор» — отец-алкоголик.

Дочь стала просить маму уйти от него, начать новую жизнь. Но та не решалась. Она и теперь, жалуясь на свою тяжёлую судьбу, не ищет ответа на недетские вопросы: почему семья должна жить в страхе, почему мать и двое детей должны убегать в ночи к родственникам и ночевать там неделями? Впрочем, Ирина теперь об этом не спрашивает…

Отец вырос в интеллигентной семье, родители были учителями. Его брат не выпивал, именно у него и скрывалась невестка с детьми, когда спасались от пьяного главы семейства. Бабушка Ирины по отцовской линии тяжело переживала, сильно заболела, когда сына посадили. Для неё всё случившееся было позорищем.

Запись в соцсети: «Вдруг с моих глаз упали шоры, вдруг я осознала весь кошмар, который происходил в моей семье, в один миг жизнь разделилась на до и после. Что делает алкоголь? Выжигает из человека все человеческое — и что остаётся? Не знаю. Но я увидела демона, преступника. Что могла сделать, изменить или решить одиннадцатилетняя девочка?»

Сколько-то времени отец был нормальным человеком, руки у него были золотые, он многое умел. Потом на несколько дней уходил в запой. В такие дни он не ложился спать, никому не давал покоя: оскорблял домашних, выводил их из себя. Никаких конкретных историй Ирина не помнит, считает, что детская психика ради спасения всё стёрла, скинула в бездонный колодец.

Отец рук не распускал, детей не трогал. Ирина помнит, что однажды, когда ей было лет 13, не смолчала, стала огрызаться — отец в ответ на дерзость толкнул её. Она ушиблась об тумбочку и от боли и обиды тут же убежала из дома. Отец с матерью пошли искать дочь — на дворе стоял холодный ноябрь, но та уже возвращалась домой — остыла.

— Такая моя реакция, видимо, отрезвила отца, больше он меня не трогал, — вспоминает Ирина. — Он ко мне вообще мягче относился, чем к брату. Его донимал — упал-отжался, в таком плане. Но в какой-то момент, мы тогда уже практически не ночевали дома, брат отказался убегать вместе с нами, остался в доме. Видимо, повзрослел, переборол свой страх. Не знаю, что там происходило, думаю, ничего, отец просто почувствовал в нём силу и прекратил донимать.

Сколько себя помнит, была очень обидчивой — обижалась на всех и на всё. Но однажды поняла: лучше не расстраиваться, а переводить всё в шутку, ведь если смеёшься — значит, не плачешь… Классный руководитель — с ней Ирина дружит до сих пор — заметила, что в подростке стало прорастать чувство юмора, и поддержала. Это было очень важно.

— Я очень долго никак не могла простить отца, он был для меня персона нон грата, — признаётся Ирина. — Потом стала по нему скучать, было досадно, что он так спустил свою жизнь. У него были золотые руки, он все умел делать, хорошо рисовал — мне есть о чём с ним поговорить. Сейчас обида ушла, всё прошло и быльём поросло.

Главное — мир

Она практически не помнит подробностей того детства, что прошло с отцом-алкоголиком, — психика ребёнка включает защитный механизм, отсекая то страшное, что он не может понять, но чего боится. Взрослая Ирина знает, что в подростковом возрасте и потом ещё очень-очень долго она всеми силами старалась избегать любых конфликтов, пытаясь всё решить мирным путём, добрым словом, а то и просто отступлением.

— Сглаживала все углы, достижение цели теряло для меня смысл, если возникал хоть какой-то намёк на конфликт. Главным был мир, остальное фигня — это самый важный принцип, укоренившийся во мне, — понимает она теперь и рассказывает историю своего непоступления в колледж искусств. — У меня не было никакой пробивной силы. Пришла сдавать документы с мамой (с мамой! — хотя с 13 лет считала себя взрослой, даже не представляю, чтобы так повела себя моя дочь). Женщина на вахте с уверенностью эксперта заявила: если не училась я в школе искусств, то шансов нет. И мы — представляете?! — развернулись и ушли, даже не заглянув в приёмную комиссию. Сдались без боя…

Признаётся: старалась быть хорошей, чтобы к ней не было претензий. Глубоко и прочно засело в ней внушённое: правильно быть скромной, тихой, незаметной. Во время учёбы в профессиональном лицее была возможность попробовать силы в разных творческих профессиях, но она ею не воспользовалась. Видимо, «настолько велико было стремление избегать любых сложностей, ситуаций, сопряженных с возможным конфликтом, что я никуда не шла, ничего не пробовала. Старалась идеально выполнять то, что дают, — чтобы меня похвалили, сказали, что молодец».

— Я и сейчас за то, чтобы все решить миром, добром, словом, — признаётся Ирина. — Выставить свои границы красиво, без конфликта — это моё! Но, как оказалось, теперь уже и на конфликт могу пойти, открыла в себе это на 41-м году жизни. Нетипичная для меня ситуация случилась в аэропорту. Рейс задерживали. Мы с мужем стояли, а детей усадили. И вот ходит какая-то тётка и бурчит, ворчит на моего старшего сына: «Взрослые стоят, а он сидит». И я — надо же! — сказала ей: «Не понимаю, почему донимаете моего ребёнка. Посмотрите, сумка на сиденье стоит — попросите её снять и присядьте». Я даже испытала радость от того, что могу защитить себя, своих детей. Дождалась.

Не переношу пьяных!

— Я ужасно реагирую на пьяных, — вся семья знает об этом. Перед замужеством говорила своему Сергею, что не переношу пьяных. Видимо, я так далеко это от себя отодвинула, что мы даже в таких компаниях не бываем — практически все наши знакомые не выпивают. Муж иногда позволяет себе пиво или спиртное, но мы договорились, что в это время он не попадается мне на глаза. Для меня семейная трагедия, случившаяся из-за алкоголя, жива, я детям внушаю: вы этого делать не будете! Даже грожу мальчишкам — за дочь-то спокойна: если кто выпьет, я от вас откажусь. Дети знают про трагедию своего дедушки.

Выпасть из системы

— Если отношение к алкоголю у меня не меняется, то мировоззрение претерпело метаморфозы несколько раз, и не удивлюсь, если это произойдёт ещё. Я убеждена: это счастье жить так, как хочешь, жить в свободе, вне системы, — говорит Ирина и добавляет: — Не могу сказать, что я абсолютно свободный человек. Мы взращены системой. В нас эти саженцы посажены и укоренились. Однако быть свободным, то есть делать, что ты хочешь, заниматься, чем хочешь, перемещаться, куда хочешь, — для меня очень важно. Наверное, как для каждого.

Мои дети не ходят в школу, так что ситуация с нынешним дистанционным обучением для нас обычная. Когда старший сын ходил в садик, он всё время болел. Однажды я решила оставить его дома на месяц — чтобы окреп. После этого пошла в поликлинику получить справку, а без сына не дают, не верят, что здоров. Аргумент, что коридор полон больных детей, не принимают. Иду домой за ребёнком, и тут во мне что-то начинает переворачиваться: зачем мне садик? Зачем мне эта бумажка? Зачем мне школа? И пошло-поехало, клубочек стал разматываться со скоростью света. В этот момент я, ещё не думавшая о системе, вдруг понимаю, что есть такое система и насколько она не нужна индивиду: человек рождается свободным, но, встроенный в систему, не знает, что свобода существует, что вообще такое свобода. Это озарение меня настолько впечатлило тогда, что я начала рассказывать всем близким об открытии, и вижу, что они не понимают, о чём я. Кивают головой, даже соглашаются, но остаются там же…

Я и природа. Я и ресурсы

— Осознав зло системы, поняла: вот я, вот мир, вот вода, воздух, и больше мне ничего не надо, — вспоминает Ирина историю переворота своего мировоззрения. — Везде можно жить, питаться с огорода, быть на природе. В городе ощущала дискомфорт — много всего, загруженность улиц, много несчастных людей. Купили дом в глухой деревне, прожили там год, и я начала понимать, что природа — это ещё не всё, что мне нужно. В соцсети я написала: «Что было открытием для меня в деревне. Чтобы там остаться и жить, надо принять то, что есть, и вариться в этом не сдвигаясь. Мне же хотелось перемещений, путешествий, развития. Развитие в деревне — это ежедневное круглогодичное колесо хомячка. Оказалось, что сойтись с деревенскими близко мне неинтересно, простота людей хороша, когда смотришь на неё со стороны, как писатель, проезжающий провинцию. А когда в твоей голове такие революции, ты для них непонятен, а они тебе скучны».

Человек такое существо, которому, чтобы испытывать удовлетворение от жизни, необходимо реализоваться, состояться в какой-то сфере. Да и деньги — совсем не зло, как я усвоила во времена Советского Союза, это ресурс, который даёт тебе возможности для развития, достижения целей, путешествий. Это был новый поворот в моём сознании.

Запись в соцсети: «С голыми руками, с мизерной оплатой я готова была творить, вершить и достигать. Надо признать, что чем дальше мы от «Европ», от Москвы, тем мы больше тундра. Голые, нищие — зато идейные. Я не понимала и не знала себе цену, я не имела выхода к финансам и ресурсам, а то бы ух, сколько натворила, сколько было во мне желания удивлять мир, тревожить сознание искусством. Да, я готова была бесплатно, лишь бы разрешили, да, я готова была с задором и юмором, сквозь усталость. В этом месте надо сказать спасибо Богу и мужу, за их терпение и за то, что помогали и шли за мадам Чуть-чуть Ку-ку».

Жить надо сейчас, а не оставаться в детстве

— Многие оправдывают себя взрослого своим детством. То их угнетали. То не развивали. А вы, Ирина, оправдываете поступки, характер непростым детством?

— Я вообще часто себя оправдываю, прежде всего тем, что я художник, особенно когда мне не хватает системности, — смеётся Тюльнева. — Бросаю начатое, нахожу оправдание. Детством тоже многое оправдывала. Однако недавно слушала вебинар, который сдвинул меня с этой позиции. Довольно молодой лектор, что поначалу, признаюсь, очень меня смущало, в какой-то момент сказал как раз об этом: история есть у каждого. Можно сидеть вспоминать, страдать и оправдывать. Но вы уже не ребёнок, вы взрослый человек. И должны жить СЕЙЧАС — двигаясь вперёд, а не оставаясь в детстве.

Меня это пробило. Я действительно долгое время жила в обиде на маму, на бабушку по отцу. Сейчас отпало. Оно не ушло, сидит где-то в глубине, но уже не мешает.

Я живу в своём идеальном мире, который для себя построила, и даже не думала, что истории, похожие на мою, есть и сейчас. Наверное, надо об этом говорить, чтобы помочь кому-то не остаться в той ситуации, завершить её.