За новым опытом

Ещё в начале марта в Нижневартовске искали врачей-добровольцев, готовых работать с заразившимися новой коронавирусной инфекцией. В городе и в Ханты-Мансийском автономном округе — Югре ещё было спокойно, но медики понимали: отсутствие ковидных больных — дело времени. И это время дано на подготовку к новой ситуации.

Анестезиолог-реаниматолог Нижневартовской окружной клинической больницы Евгений Зырянов отозвался первым. Он любит свою профессию, радуется, когда человек поправляется. Ему нравится уважительное отношение нижневартовцев к врачам.

Предложение работы в ковидном госпитале привлекало обретением нового опыта, участием в своего рода эксперименте. Его коллега и друг Антон Лымарев тоже записался добровольцем, и это стало дополнительным стимулом — быть в необычной ситуации вместе с надёжным, проверенным временем товарищем намного легче.

Никакой материальной заинтересованности у докторов не было. Речи о доплате за сложные условия тогда не шло. Было понятно одно: родная больница отправляет их в командировку.

— На основном месте работы сказали: командировочные оплатим, — вспоминает Евгений Зырянов. — А они небольшие, в своей хирургической реанимации зарабатывал больше. Первые две недели было совсем непонятно, получим ли мы вообще какие-то деньги. Но уже сказал «да», неудобно от своих слов отказываться. Мы не альтруисты, деньги всем нужны, но финансовый фактор нами не двигал в тот момент: дадут — хорошо, нет — значит, нет. Мы месяц уже отработали, и только тогда нам примерно назвали сумму, которую мы получим. Она была неплохой, но в итоге получили ещё больше. Да, мы удовлетворены, зарплата очень хорошая.

В марте, в перерывах между дежурствами в своей больнице, Евгений Юрьевич учился правильно надевать и снимать средства индивидуальной защиты (СИЗы), изучал информацию о вызвавшем пандемию SARS-CoV-2, методах лечения нового заболевания, основанных на рекомендациях ВОЗ и отечественного Минздрава.

На сборы — два часа

Вызов прозвучал 3 апреля — появилась первая очень тяжёлая пациентка. На сборы дали два часа. Жена Ольга сложила в сумку необходимые вещи, было известно, что там же, в больнице, врачи будут жить продолжительное время.

Семья, конечно же, хотела, чтобы её глава оставался рядом, но работа есть работа. Ольга приняла решение мужа без истерик, хотя его поддержка была очень нужна — Зыряновы ждут третьего ребёнка. Отправляя Евгения в командировку, она оставалась одна — дочерей увезли к бабушке в Тюмень.

Зыряновы тогда не знали, как много людей поддержат их семью. Ольгу навещали с гостинцами руководители окружной больницы. Друзья не оставляли женщину без внимания и сейчас продолжают ей помогать — роды совсем близко.

Моногоспиталь

Его в Нижневартовске организовали на базе детской инфекционной больницы. На двух первых этажах с пациентами, а их не меньше 90, работают пятеро врачей-инфекционистов. На третьем этаже — реанимационное отделение. В день, когда мы беседовали с Евгением Юрьевичем, в нём находилось 11 тяжёлых больных.

На третьем этаже есть несколько жилых комнат для персонала. Часть медиков после смены отправляется в гостиницу, а четверо анестезиологов-реаниматологов живут здесь же. Потому что их помощь может понадобиться в любой момент.

У врачей, говорит Зырянов, есть все необходимые средства индивидуальной защиты и препараты для лечения больных. Оборудование закуплено с расчётом на куда большее число тяжёлых пациентов.

Простых ситуаций в реанимации не бывает. Но у нижневартовских врачей всегда есть возможность получить консультации в созданном для этого федеральном центре. Много помогают коллеги из Москвы и Санкт-Петербурга, у них самый богатый в стране опыт по лечению ковида.

Спросила Евгения Юрьевича, ощущает ли он себя на фронте (СМИ много об этом пишут) или всё-таки в больнице? Есть ли представление, что именно от него, доктора Зырянова, сейчас очень многое зависит?

— Что-то смешанное — и фронт, и больница, — ответил он и добавил: — Сам я большой своей значимости не чувствую, но по тому, как относятся к нам, врачам моногоспиталя, такое ощущение появляется. Уважительное, очень внимательное отношение чувствуется в общении, когда на видеоконференциях докладываем о пациентах, в снабжении — любое наше желание удовлетворяется практически полностью. Во внимании коллег, которые нам звонят, интересуются, как дела, привозят продукты, какие-то приятные мелочи. В отношении к нам наших руководителей.

А есть ли COVID?

Недавние опросы россиян показали странное: до трети соотечественников не верят в столь большую опасность нового коронавируса, а то и в его существование. Может, у доктора Зырянова есть такие слова, которыми можно убедить ковид-диссидентов?

— Известно, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — вспоминает известную поговорку Евгений Юрьевич. — Если больные с ковидом здесь лежат, если мы их лечим, то как можно не верить? У каждого из них подтверждено наличие коронавируса. Есть положительный тест ПЦР (полимеразная цепная реакция), есть характерные клинические проявления — диагноз готов.

— На странице департамента здравоохранения Югры выложены ролики, которые я снимал в реанимации, — продолжает Зырянов. — На кроватях — тяжёлые пациенты на ИВЛ, без ИВЛ. Кому-то проводим процедуру плазмафереза (забор крови, очистка и возвращение её или какой-то части обратно в кровоток). Примерно 25 пациентов прошло через реанимацию в мою первую вахту. Половина из них была на аппарате ИВЛ. Сегодня ночью в отделении лежало 11 человек, это в два раза больше, чем в апреле — начале мая. Сейчас тяжёлых пациентов больше, они труднее поддаются лечению, не так быстро идут на поправку — это особенность моей второй вахты.

— Наши пациенты напуганы, они не думали, что заболеют, что болезнь будет протекать в такой тяжёлой форме, — говорит Евгений Юрьевич. — Им страшно, они задыхаются, боятся умереть, говорят нам об этом. Успокаиваем. Убеждаем: хотя болезнь и тяжёлая, бороться с ней можно и нужно, для этого есть методы, есть лекарства. Говорим, что у нас в Нижневартовске от коронавирусной инфекции никто не умер. Пациенты нам верят. А вера многое значит в лечении.

В защиту ИВЛ

— Евгений Юрьевич, в эту коронавирусную пору неожиданно стали утверждать: «ИВЛ — это дорога в один конец». Но разве так на самом деле?

— Нет, конечно! Аппарат искусственной вентиляции лёгких берёт на себя функции этого органа, повреждённого воспалением. Это даёт человеку возможность продержаться, пока его лёгкие восстановятся. Не будь ИВЛ — люди умирали бы от кислородной недостаточности. Все пациенты, которые были на ИВЛ в ковидном госпитале Нижневартовска, выжили, выписались и уехали домой, к своим семьям. И продолжают жить.

Домой-то всё равно хочется

— Евгений Юрьевич, а вам не страшно заразиться? — спрашиваю врача, только что сменившего СИЗ на «гражданскую» одежду.

Доктор, очень быстро реагировавший на все вопросы — сказывается привычка: в реанимации «тормозить» нельзя, — на секунду-другую задумывается и после паузы говорит:

— Не то, что страшно, не хотелось бы подвергать своё здоровье — это достаточно ценная вещь — такому удару. Рисковать не хочется. Но и, кроме того, если приду сюда заражённым, то заражу других людей, и вся работа встанет. Это очень неприятная ситуация. Пути передачи коронавирусной инфекции известны — воздушно-капельный и контактно-бытовой. Если у тебя все кожные покровы закрыты, все слизистые закрыты, то вирусу некуда упасть, только на костюм. Если ты его правильно снимаешь, то риск минимален. Выходим из реанимации в чистую зону мы через шлюз — сняв защиту и бельё, приняв душ.

— СИЗы (средства индивидуальной защиты) у нас достаточно хорошие, если грамотно надел, ты полностью защищён, — уверен Зырянов. — Пренебрегать требованиями безопасности соблазна нет. Может быть, через полгода работы в таких условиях всё это будет раздражать. Но, как бы мы ни спешили, стараемся костюм качественно надеть — одним днём работа не кончается. Если ты сегодня заразишься, плохо надев костюм, то кто тогда пойдёт к пациентам? Быстро замену тебе не найдут.

В СИЗах реаниматологи, если ситуация позволяет, стараются находиться не больше четырёх-шести часов. Евгений Юрьевич говорит, что «можно и дольше, не катастрофа, но надоедает — жарковато, тяжело дышать. Хочется и в туалет сходить, и попить, и поесть».

Первая вахта продолжительностью в 36 дней, признаётся, далась тяжело не физически — психологически:

— К физическим нагрузкам мы привыкли, в хирургической реанимации работа схожая. Тяжеловато из-за того, что непривычно так долго не быть дома, не выходить из одного помещения. Не так просто долго находиться с одними и теми же людьми. Обычно пообщаемся часок-два и расходимся, а тут идти некуда, ты на работе с ним, на отдыхе с ним, на кухне с ним. Это всё равно что путёвка в Турцию. Вроде всё хорошо: еда, море, солнце. Но пройдет две-три недели, и хочется домой. Так и тут: домой-то всё равно охота.

Между двумя вахтами был двухнедельный карантин. Докторам пошли навстречу (вопрос решался на уровне руководства города) — разрешили провести его на даче у Зырянова. Психологически это куда легче, чем в четырёх стенах гостиницы или квартиры. Врачи немного занимались дачными работами, готовили еду, парились в бане, читали и даже купались в реке. После карантина Зырянов вернулся на неделю в свою больницу, а потом снова отправился в моногоспиталь. На этот раз договор заключён на месяц.

На прощание спросила, как доктор видит будущее, связанное с этим коронавирусом.

— Вирус уйдёт в свою среду обитания. Мы для него промежуточный хозяин. Эпидемия сойдёт на нет, как было с птичьим гриппом и свиным, — с уверенностью сказал Зырянов.