Человек-факел

Но надо знать Веру Галкину. Она не сдавалась, раз за разом пытаясь открыть дверь. Это длилось целую вечность. Вдруг дверь поддалась, и охваченная огнём женщина вырвалась наружу. Она стала метаться по двору. Соседи увидели не человека — факел, бросились на помощь. Кто-то вызвал «скорую» и пожарных.

Когда приехала бригада медиков, Вера была в сознании. Примчавшаяся следом за «скорой» подруга Веры Ханум Дашдиева (t-i.ru/articles/11794) хотела вместе с ней отправиться в больницу, но её не взяли. Машина увезла пострадавшую, а на глаза Ханум попадались страшные свидетельства трагедии — обгоревшая одежда, куски кожи, сорванные ногти…

Спокойной в этом безумстве оставалась только дочь Веры Эльмира. Она уговаривала: «Ханумчик, всё будет хорошо». 25-летняя девушка, навсегда оставшаяся ребёнком и с трудом передвигающаяся на ходунках, осознать всего ужаса случившегося была не в состоянии. Пронизанная насквозь добротой, дочь Веры не могла подумать о плохом — мама всю жизнь была рядом, всё делала для того, чтобы её девочке было хорошо.

Сама, сама. Всё сама

Когда Эльмире было 8 месяцев, её прооперировали по поводу черепно-мозговой грыжи. Но ребёнок не излечился, навсегда остался человеком с особенностями здоровья (слово «инвалид» — такое понятное — поругано и почти изъято из лексикона). Потом умер муж, и Вера осталась с дочерью одна. Весёлая, энергичная, с сильным характером женщина была уверена, что со всем справится сама.

И справлялась, очень много работала, дочка оставалась с няней дома. Поначалу жили в пансионате, потом Галкина купила однокомнатную квартиру, которую обустроила под потребности дочери — широкие дверные проёмы, возможность выйти на балкон, специальная ванна. Было непросто, конечно, но Вера никогда не была готова переложить свои заботы на плечи государства.

Вот и летом 2018-го ради дочери она поехала погостевать, а заодно и посторожить только что выстроенный дом своей подруги, когда та отлучилась: Эльмире так хорошо в частном доме среди цветов и растений, летающих бабочек и поющих птиц…

Пропуск для «близняшки»

В ожоговом отделении областной клинической больницы №1 пришедшая навестить подругу Дашдиева на вопрос заведующего отделением, кем она, черноокая азербайджанка, приходится пациентке, не моргнув глазом ответила: «Сестрой». И в ответ на вопросительно поднятую бровь доктора добавила: «У нас отцы разные».

Она не могла оставить Веру один на один со свалившейся бедой, ведь женщины давным-давно считают себя роднее родных — так много они вместе пережили. Соседка по пансионату стала тем человеком, который поддержал почти 30 лет назад 18-летнюю девчонку, привезённую мужем из разноцветного Азербайджана в серую зимнюю Тюмень. Помогала учить русский язык, осваивать новые рецепты на кухне, растить детей. Поддерживала, когда муж обижал. Наставляла: всё надо делать самой, надеяться на себя — так её в своё время учила бабушка. Когда женщины с разницей в полгода потеряли супругов, они и вовсе сплотились. В пансионате их даже звали близняшками…

По наблюдению врача ожогового отделения, пациентка отреагировала на подругу. Докторам в борьбе за жизнь женщины с ожогами 75 процентов тела необходимы не только лекарства и специальное оборудование, но и помощь тех, кому в этом мире нужна их больная.

В мире галлюцинаций

В палату к Вере ходили двоюродный брат Константин и Ханум. Разговаривали, помогали ухаживать за ней — заботливых рук в больницах всегда не хватает. Большую часть времени Галкина находилась в состоянии искусственной комы — выдержать боль, которая терзает обожжённое тело, невозможно. Дашдиева покидала палату в полуобморочном состоянии и просила подруг ни о чём не спрашивать: Вера была на пороге двух миров, и врачи не давали никаких прогнозов.

Она пугала видениями (до сих пор помнит их в мельчайших подробностях). Просила мёда в сотах — видела, что сотами заполнено всё пространство за спиной подруги, и очень сердилась, что та не даст даже кусочек. Ханум оглядывалась и находила только жалюзи…

Однажды и вовсе встала в тупик: Вера требовала, чтоб ей купили собаку, которая сейчас лежит у её правого бока и греет. «Стоит 40 тысяч, тебе что, жалко? Она мне нужна!» — сердилась больная.

Ханум плакала: Вера сошла с ума! Лечащий врач говорил, что галлюцинации для таких больных обычны, у 80-85 процентов они со временем уходят.

В одно из посещений поняла, что её «близняшка» — женщина с сильным характером — перестала бороться.

— Для неё очень важна дочь, мы знали, что она только об одном молила Бога: не оставь Эльмиру без меня, когда придёт время, забери сначала её, потом меня, — рассказывает Ханум. — Дочь должна перетянуть мать в этот мир! Я стала снимать видео с Эльмирой…

Но Вера отказывалась смотреть! В то время, призналась, она понимала всю тяжесть ситуации и просила у Бога определённости: либо вернуть её к жизни, либо отправить на небеса.

А Ханум, узнав, что обгоревшие кисти Веры могут ампутировать, умоляла врачей спасти руки — снова и снова рассказывая об Эльмире и о том, что её матери никак нельзя стать абсолютно беспомощной. Доктора обещали только одно — сделают всё, что в их силах. И латали обожжённое тело, пересаживая кожу с не тронутой огнём голени — лоскуток за лоскутком. «Когда кожу снимали для пересадки — такое ощущение, что тебя со стеклом в машинке прокрутили. Я сама по себе не слабенький человек, но боль страшная», — признаётся Вера.

…Прошло много недель, прежде чем стало понятно, что впереди — жизнь. И что кисти рук сохранят. Только останется на них всего пять пальцев, которые порой будут даже мешать.

Когда выписали, пришла терапевт из поликлиники. И, уткнувшись в телефон, спросила: «Ну что у вас болит? Что случилось?» А Вера стоит перед ней вся в бинтах: «Да сгорела я!»

Подруги и их вахта

А дома оставалась беспомощная Эльмира. Подруги Веры Светлана Исаченко, Сурая и Мусанбар Юсубовы, Людмила Матвеева, Наталья Негойца, Ханум Дашдиева расписывали дежурство по часам. У каждой помимо этого были свои семейные заботы и работа.

Все они познакомились молодыми — жили в одном пансионате и не перестали общаться, когда разъехались по городу. Вера им всем благодарна, как благодарна и своей общительности, которая позволила иметь много друзей и знакомых, готовых помочь.

Вместе с родственниками — двоюродным братом и тётушкой Ниной Борисовной — подруги третий год делят заботы её маленькой семьи. Светлана Исаченко приходит каждое утро, чтобы заплести косы Эле, помочь в самом необходимом и убежать на работу. Даже внук этой молодой и весёлой женщины пригодился — частенько выносит мусор.

Первые месяцы купала подругу и мазала её с ног до головы разными маслами, кремами Ханум. Вера никого другого к себе не подпускала, говорила, что они больно делают, а у Ханум руки правильные (она профессиональный массажист).

«Близняшка» живёт в соседнем подъезде и всегда откликается на просьбы о срочной и не очень помощи. Представить заранее, что может оказаться крайне необходимым в этой ситуации, невозможно. Кто ж мог подумать, что ложку, которой сможет пользоваться Вера, придётся искать несколько месяцев. Все были тяжёлыми, неудобными, выскальзывали из руки, а лёгкая пластиковая своими краями до крови ранила кожу.

Миша, 20-летний сын Ханум, несколько месяцев каждый (!) день приходил к Галкиной, чтобы заниматься с ней… «физкультурой» — учил вставать с кровати, делать шаги, подниматься на носочки, ходить по ступенькам, забираться в ванну и даже садиться на унитаз… Делал всё настолько аккуратно и терпеливо, что, когда Миша ушёл в армию, Вера упрекала Ханум: твой Миша всё делает лучше тебя!

— Была куплена путёвка в Мацесту, я залезла в ванну, а выбраться из неё не могу, зову Мишу на помощь, — рассказывает Вера. — Он вытащил меня. Коже было очень больно, но вытащил. Я стала учиться прямо на полу переворачиваться и вставать, ведь на курорте мои процедуры будут проходить в ванне, я должна сама справляться. Кожа разрывалась, но я продолжала тренироваться…

Реабилитация

Врачи сделали, казалось бы, невозможное, и через три с половиной месяца их пациентка отправилась домой. И сама Галкина, и её подруги бесконечно благодарны персоналу ожогового отделения ОКБ №1 и преклоняются перед ними. Врачи продолжают работать над восстановлением своей пациентки, позади уже две операции, впереди ещё несколько.

При выписке дали немало рекомендаций по реабилитации. Самая важная — лечение на курорте Мацеста, сероводородные ванны этой здравницы делают чудеса с обожжённой и пересаженной кожей, возвращая ей эластичность, разбивая стягивающие тело рубцы. В течение трёх лет раз в полгода надо обязательно побывать в Мацесте. Инвалид 2-й группы Галкина ещё в 2018-м написала заявление на санаторно-курортное лечение, и соцзащита поставила её на очередь.

Когда стало понятно, что никто не собирается дать Вере путёвку, Ханум решила сама везти подругу на полезные воды. Но денег не было. Тогда женщина попыталась собрать средства на поездку в одной из соцсетей (Вера до сих пор в ужасе от того, как она выглядела на фотографии, сопровождавшей тот пост). Денег пришло немного, но благодаря неожиданной помощи одной тюменской семьи нужная сумма сложилась, и в начале 2019 года Вера впервые погрузилась в сероводородную ванну. Она почувствовала, что каждая процедура приносит ей облегчение.

Во вторую поездку отправилась уже одна, деньги дала тётя. Потом случилась пандемия, но даже когда ослабили карантин, никто путёвку не предложил, а самой Вере накопить денег пока не удаётся.

Не одна!

— Не знаю, как бы выжила без помощи своих подруг, — признаётся Галкина. — Первое время они по очереди ночевали у меня. Распределяли, кто что делает. Без друзей мне бы такое не вытянуть — в ПНИ вместе с ребёнком угодили бы.

Она очень боялась уходить из больницы, не знала, как сможет справляться с болью без врачей.

— На мне не было живого места, неэластичная кожа лопается и сейчас, образуются рубцы, которые ещё больше стягивают кожу, — объясняет свои страхи Вера. — Вернувшись домой, не могла встать со стула, одеваться — моим нарядом были только бинты. Кружку удержать в руках не могла, попить из одноразового стакана не получалось. Однажды мы с дочкой остались голодными, потому что я не сумела открыть контейнер с готовой едой, которую принесла Ханум. Достать из холодильника смогла. Открыть — нет.

Даже Ханум плакала, поняв, что выпить глоток воды из кружки, которую держишь сама, — уже счастье.

— В Мацесте я не могла держать ложку, — вспоминает Вера. — Заставляла себя, пыталась есть самостоятельно, но ложка падала из рук. Плакала, но понимала, что должна научиться: у меня ребёнок, его надо обслуживать. Всё через боль — как и всё в этой жизни.

От собственного бессилия и жестокой боли Вера срывается, кричит на друзей. Случается, и они на Веру ругаются. Но это не приводит к ссорам и обидам. Женщины упорно продолжают свой трудный путь.

В соцзащите предлагали только один вариант — отправить мать и дочь в социальные учреждения. Но на это не могла согласиться ни Галкина, ни её подруги. Дашдиева оформила временное опекунство над Эльмирой, ей даже «зарплату» за это дали — 1200 рублей и объяснили, что теперь за всё-всё в жизни Эли она отвечает не только перед её мамой, но и перед государством. Но и при осознании этой ответственности Ханум не может обеспечить своей подопечной прогулки. Попытался помочь областной депутат Сергей Романов — благодаря выделенным им деньгам на выезде из подъезда построили удобный пандус. Но одолеть несколько ступенек в самом подъезде не может ни мама, ни опекун, ни даже они вдвоём: градус подъёма велик. И никто не может найти технического решения проблемы (комиссия из шести представителей разных органов стояла в подъезде и не знала, как помочь Вере и Эльмире) — дом построен без учёта потребностей маломобильных групп.

Социального работника по уходу за Элей соцзащита предоставить не может — девушка не лежачая, но помощницу семье всё же дали… на один час в неделю. Женщина приходит, чтобы искупать Элю. Уборку квартиры делает сама Вера. Сама же готовит завтраки-обеды-ужины (готовит вкусно, меня угостила сказочным борщом). Ходить в магазины тоже может сама. Но стесняется своих обожжённых рук. Она и во время нашей встречи всё время прятала их за спиной — уже привычка.

— Никогда не думала, что окажусь в таком положении, — говорит Вера. — Всегда рассчитывала только на себя, мне пять копеек никто не дал. Пока Эля маленькая была, со всем справлялась. Сама старалась помогать людям. Сейчас смотрю на мам детей-инвалидов и думаю: пока дети маленькие, а вы молодые, ваших сил хватает, но что будет потом? Из-за малоподвижности ребятишки набирают вес, а мамы с годами теряют выносливость… Конечно, выход всегда есть. Верю в это! И уговариваю себя: сможешь, справишься. Я всю жизнь так живу. Все, наверное, так живут.

Алло! Можно спросить?

Заведующий ожоговым отделением Александр Петрович Поляков спросил у Веры Галкиной разрешения давать номер её телефона другим пациентам. Чтобы помогать им в реабилитации. Вы, сказал он, лучше всех у нас восстанавливаетесь.

Конечно, Вера согласилась. Звонят, спрашивают, какие кремы-мази использует, что для восстановления делает. Секрет у неё один:

— Только труд, только труд. Поплачешь — и снова вперёд. Всё через боль — как и всё в этой жизни. По-другому никак. Я понимаю: раз осталась жива, значит, должна жить. И учусь этому заново.