Когда-то я был знаком с одним китайцем. Интересной судьбы человек. Много лет назад покинул Поднебесную и осел в Советском Союзе. Выучил русский язык, окончил мединститут. Успел посидеть несколько лет в исправительно-трудовой колонии. За что конкретно сидел, я, честно говоря, так и не понял — что-то с коммерцией было связано. Китайцы — народ по-муравьиному трудолюбивый, без работы не могут. Поэтому даже годы отсидки мой знакомый провёл не без пользы для себя: написал большой научный трактат об иглоукалывании.

Позже защитил докторскую диссертацию, женился на русской, у них родился сын Володька. Отчество у него было, по нашим меркам, забавное — Чуневич. А что делать, если папа — Чунь.

После развала Союза «мой» профессор начал активно заниматься частным предпринимательством. По восточным методикам лечил россиян иглоукалыванием. Для нас это было тогда внове, посему желающие «уколоться» стояли в очереди.

Познакомились мы с профессором в Москве. У него там и квартира к тому времени уже была, и практика. Однако, как выяснилось, не брезговал профессор и выездными лечебными «сессиями». Он попросил меня устроить ему серию «гастролей» в провинциальный городок, где я жил тогда. Я договорился об аренде помещения, дал в местной газете объявление, и китаец приехал к нам вместе со своей невесткой — по совместительству, ассистенткой.

Приём пациентов выглядел так. Профессор — невысокий, серьезный, в очках и белом халате — сидит за столом и спрашивает очередного посетителя о его болячках.

— Да вот, доктор, спина у меня…
— Питисот рубрей. Средующий.
— Знаете, головные боли замучили…
— Питисот рубрей.

Разнообразием профессорский тариф не отличался. Набрав с десяток страждущих излечиться, он укладывал их на кушетки и с помощью иголок делал из них «ёжиков». Полежит с иглами одна партия, сколько требуется — свободны, приглашаются «средующие».

— Профессор, с ногой у меня что-то…
— Питисот рубрей.

И так пять дней — предполагался некий курс лечения.

Квартировал китаец во время таких «командировок» (их было несколько) у меня дома. По вечерам они вдвоем с невесткой усаживались прямо на полу в выделенной им детской комнате и считали деньги, раскладывая в стопки, по достоинству купюр. Я не увидел бы этой картины (неловко вторгаться в их «апартаменты»), если бы не моя пятилетняя дочурка: однажды мы не усмотрели за ней, вот она и вошла к гостям — комната-то её, детская. Потом делилась своими впечатлениями:

— Папа, сколько у них денег!

Мы почти подружились, и как-то профессор пригласил моё невеликое семейство к себе на «дачу», как он это называл — под Новороссийск. Мы поехали. Лето, море в двух шагах — красота. Кстати, выяснилось, что, помимо квартиры в столице, у китайца есть еще жилье в Ростове-на-Дону, Краснодаре и, кажется, еще где-то.

Не знаю, ведомы ли были профессору такие понятия, как дизайн, архитектура, но «дача» представляла собой трёхэтажный бетонный бункер без намёка на эстетические изыски. Зато места много. Днём все болтались на пляже, вволю купались, объедались фруктами, а по вечерам мы вдвоём с профессором философствовали.

Он пытался убедить меня в том, что свободу человеку могут дать только деньги — вернее, их количество:

— Захотел что-то купить — например, машину — купил. Появилось желание попутешествовать — езжай, куда душа зовёт.

Я, всю жизнь тянувший «от аванса до получки», пытался донести до профессора мысль о том, что настоящая свобода не зависит от внешних факторов, она — внутри человека. А вещи и деньги делают его своим рабом. И приводил в пример своего любимого философа Луция Аннея Сенеку, представителя классического стоицизма:

— Понимаете, профессор, он был по-настоящему свободен, не имея ничего. Как-то в одном из своих «нравственных писем» к Луцилию — в то время прокуратору Сицилии, приверженцу эпикуреизма, человеку из сословия всадников — Сенека рассказал об одном забавном случае, который произошёл с ним. Философ к тому времени уже полностью избавился от всего материального, что могло бы ограничить его внутреннюю свободу, оставил себе только глиняную кружку, чтобы черпать воду из ручья. И вот однажды, придя напиться, он увидел у ручья маленькую девочку, которая зачерпывала воду ладошками. И Сенека выбросил кружку!

Наверное, вы уже догадались, что эти наши споры ни к чему не привели. Профессор продолжал практиковать иглоукалывание и «делать деньги» — я же и по сей день могу позволить себе купить только самое-самое необходимое. И то не всегда. Вот, к примеру, только что прошедший июнь выдался каким-то совсем уж «беспредельным»: вышли из строя одновременно микроволновка, телевизор и домашний кондиционер. Придётся изрядно экономить и выкраивать из очень небогатого семейного бюджета денежки, чтобы хотя бы поэтапно, по частям решить возникшие проблемы.

Сдаётся, обрести свободу через деньги мне уже не грозит — даже если б и захотел, ушёл мой поезд. Да ладно, фиг с ним, с богатством. Досадно другое: стоика-то из меня так и не вышло — всё время, знаете ли, не хватает чего-то. То на рыбалку на Волгу съездить. То жене дорогой подарок преподнести ко дню рождения. То новый кондиционер купить…

Теперь вот думаю: интересно, а, живи китайский профессор в одно время с Сенекой, сумел бы он переспорить философа-стоика?

Так получилось, что мой бывший студент по окончании факультета журналистики начал работать со мной в одной телерадиокомпании. Хороший паренёк, толковый.

Как-то в нашем провинциальном городке произошло ДТП: легковушка разлетелась на перекрёстке и врезалась в бок бензовозу — причём у того была полная цистерна «горючки». Удар был настолько силен, что грузовик перевернулся. Но что самое удивительное, бензин не пролился, не вспыхнул. В общем, все живы. Такое ощущение, что при рождении участников ДТП на каком-то неведомом нам складе излишек рубашек появился, и их раздавали пачками.

В стремлении как-то помочь моему молодому коллеге в профессиональном становлении предлагаю ему отправить сюжет об аварии на один из федеральных телеканалов. Звоню, наивный, туда сам, рассказываю о случившемся.

— Сколько погибло? — тут же деловито спрашивает редактор.

— Да в том-то и дело, что все живы. Редкий случай. Чудо прямо!

— Даже пожара не было?

— Говорю ж — обошлось.

— Спасибо, не надо. Не пойдёт.

И вот тут-то поневоле вспомнилась классическая фраза, пришедшая к нам от западных телевизионщиков, в общем-то, совсем не так давно: «Труп оживляет эфир». Успешность — а, значит, и прибыльность — телеканалов напрямую зависят от их рейтинга, от уровня «смотрибельности». А что нынче смотрит наш зритель?

Не задумывались, отчего на всю российскую сетку телевещания только один безрекламный канал — «Культура» и при этом такое множество новостных и развлекательных? А очень, знаете ли, просто: всякого рода шоу и новости про очередные «горячие точки», про падение «боингов» и гей-парады «пипл хавает» с аппетитом, а вот желающих посмотреть «Вишнёвый сад» с участием не нынешних паясничающих квази-актёров, а настоящих профессионалов сцены — кот наплакал.

Только не надо вешать всех собак на телевизионщиков. Они постоянно мониторят вкусы и потребности зрительской аудитории и в эфир дают только то, что смотрится-слушается. То есть, простите, «хавается».

Выходит, мы сами формируем собственные вкусы? Выходит. Ну, не все мы, понятно, смотрим «Дом-2», «Обмани меня» и «Давай разведемся» (одни названия-то чего стоят!). Кому-то и про животных хочется, и старые советские мультики. Но в целом тенденция, увы, не радует.

А ведь этот «ящик» не столь уж и безобиден, как может показаться. Вы не пробовали, вернувшись с работы, пройти мимо него и взять в руки не пульт ДУ, а давно покрывшуюся пылью книгу любимого автора? Желательно не электронную — настоящую, с запахом. Попробуйте. Это уже не так-то и просто. Дискомфортно будет без привычной развлекательно-новостной «дозы». Втянулись.

…Вот и сегодня с утра все новостные ленты и телеканалы обошла информация о ДТП в Красноярском крае: в лоб столкнулись автобус и микроавтобус. Сначала сообщалось о девяти погибших, буквально через час — об одиннадцати.

Для журналистов это выглядело так: «О, еще два трупа — срочно готовь новое сообщение!».

А для родных и близких погибших это — горе. Большое горе. Только до него ли нам? Там ведь, по «ящику», на подходе обязательно какой-нибудь новый «оживляш»… 

Просто пытаюсь понять: чем наши сегодняшние военные лучше, скажем, тех же наших врачей или педагогов. Вы, к примеру, знаете хоть одного учителя или педиатра, которым выдали бы жилищный сертификат? Я — нет. А славным защитникам Отечества такие заветные бумажки выдают. И денежное довольствие у них, по нынешним временам, в общем-то, достойное. Нужные, выходит, люди?

Никто не спорит: охрана рубежей страны всегда была делом и важным, и нужным, и непростым. Тем паче, что сегодня ведущие державы мира (включая Россию) опять решили «поиграть мускулами» и помахать ядерными «дубинками» перед носом друг у друга. А игры эти обходятся очень даже недешево.

Вот только есть одна закавыка: чтобы где-то чего-то прибыло, это «чего-то» надо где-то взять, ниоткуда оно не возникнет. Чтобы относительно безболезненно для общества увеличить расходы на военные нужды, желательно, чтобы хоть как-то рос один из основных экономических показателей — ВВП. Нет, не тот ВВП, тому уже и расти-то дальше некуда: я о валовом внутреннем продукте. И он у нас вырос. За 2014 год аж на 0,2%. И составил несколько больше 2,5 миллиардов долларов. А у США этот показатель составил без малого 3% с итоговой цифрой в 17290 млрд. Почти в семь раз больше, чем у нас.

Проще, безболезненнее для экономики обходится Штатам «игра в солдатики», чем нам? Несомненно. Даже «нищей» Индии с её ВВП, вдвое больше российского, проще. Про Поднебесную вообще не говорю. Тем не менее, мы тужимся-тянемся за лидерами в этой гонке. Зачем? Почему?

Вспомним древних: «Ищи кому выгодно». А если учесть, что политика — это лишь продолжение экономики, всё сразу становится на свои места. Выполнение военных заказов приносит производителям баснословные прибыли. Так, лишь один истребитель последнего поколения СУ-35 обходится российской казне (читай — налогоплательщикам) в $85 000 000. ОДИН!

Военное лобби в политических кругах любой страны — большая сила. Вспоминается классический пример. США ведут войну во Вьетнаме. Военным приспичило послать туда еще две дивизии. Но опрос общественного мнения показывает, что большинство рядовых американцев против продолжения военных действий, против того, чтобы невесть для чего посылать в далёкие края на смерть своих молодых парней. Мотивация чисто штатовская: «Они могли бы стать хорошими бизнесменами, платить налоги и, тем самым, способствовать укреплению экономики страны».

США — это вам не Россия, там проигнорировать общественное мнение — что против ветра… правильно: плюнуть. Тогда был сделан «ход конём». Наняли одного из самых популярных телеведущих и заказали ему серию репортажей. Тот стал появляться в толпе разгневанных матерей, потерявших на войне своих сынов, в обществе вернувшихся из Вьетнама солдат-инвалидов. Все кричали: «Хватит воевать!» — и телеведущий поддерживал «народ». А потом начал спрашивать: «Но ведь США — самая сильная держава в мире, разве мы хотим поражения в этой войне против каких-то желтолицых?» И слышал в ответ дружное: «Нет, никогда!»

В общем, когда после серии этих его передач ещё раз провели опрос общественного мнения, разумеется, «весы» качнулись в нужную политикам и военным сторону: большинство требовало срочно послать в далёкий Вьетнам побольше новых войск, лучше сразу дивизий пять, чтобы поскорее победоносно завершить эту кампанию.

«Идя навстречу пожеланиям трудящихся» (ничего не напоминает?), правительство сказало народу: «Ну, пять дивизий сразу послать не можем, а вот две — это пожалуйста».

Потому-то и называют СМИ «четвёртой властью», что они помогают власти предержащей манипулировать общественным сознанием. Посмотрите сегодня хоть несколько передач телеканала «Звезда»: как бодро, весело, с молодым задором, иногда с юмором рассказывается там о средствах и способах убийства — современном вооружении. Какими сильными, уверенными в себе и своём «завтра» показываются люди в погонах.

Теперь скажите, что выберет молодой человек, размышляя о своём ближайшем будущем: полунищенское существование учителя, оскорбительную нынче профессию инженера (оскорбительную потому, что российское производство сокращается на глазах, как шагреневая кожа) — или тот же жилищный сертификат, перспективы карьерного роста и, в конечном итоге, вполне приличную офицерскую пенсию?

Нет, я не против военных. Я за то, чтобы всё было в меру.

Прерываю «стон» очередного такого страдальца простым вопросом: — Слушай, а ведь у тебя тоже двое детей — они, что, тоже «такие»? 

— Не-е-т, они у меня нормальные. И образование, и воспитание… Да у меня и внуки растут что надо!

— Вот совпадение — и я за своих спокоен. У моих тоже с воспитанием всё нормально. А у твоего ближайшего окружения — имею в виду родителей — есть дети-раздолбаи?

— Нет, ты что! Я с такими не общаюсь.

— Ты посмотри — опять совпадение: в моём окружении новое поколение тоже сплошь прекрасное. Это что же получается: и мы с тобой, и наши дети-внуки в «белых фраках», а все остальные — в… Ну, в общем, какие уж там фраки. Может, нас пора в Книгу Гиннеса?

Не знаю, но, по-моему, слегка обиделся товарищ. А и фиг с ним. Вольному — воля. Зато не пристаёт больше с«душещипательными» стенаниями.

А теперь оглянитесь. На своих знакомых, на их отпрысков. Что — разве всё так запущено? Да, разумеется, нет. А вот отчего так много разговоров о «плохой молодёжи», я долго пытался понять. И вот к чему пришёл.

Вспомните рассказы своих родителей, бабушек-дедушек: кто-нибудь из них хоть раз признался — у них, мол, было всё плохо, а вот сейчас… (Исключаем про то, что у них «очень голодно было», а сегодня «всё есть»).

Дулю с маслом! Всегда и во все времена, во всех поколениях в детстве и юности и «деревья выше были», и «люди как-то чище, лучше». Ничего не меняется. Наши дети будут говорить нашим внукам то же самое, поверьте.

Жизнь меняется, и с каждым годом все стремительнее — вот что нужно принять как данность. И нечего «тянуть» к своему «прекрасному прошлому» своих детей. Оно у них своё — сегодня настоящее, а завтра… А завтра они сами уже будут с ностальгией вспоминать, как всё было хорошо в детстве, в юности, как вкусны были бабушкины пирожки, как чудесен был первый поцелуй…

Иное дело, что сегодня, в отличие от «совковых» времен, предельно широко открыты информационные шлюзы. И в эти настежь распахнутые ворота хлынуло ВСЁ — и хорошее, и не очень. И вот как раз это-то «не очень» сегодня, увы, весьма востребовано.

Посмотрите, что показывают сегодня по ТВ. Одни названия программ чего стоят: «Обмани меня», «Давай разведёмся». Etc, etc... Но, проработав на том самом ТВ не один год, и, попреподавав (как вам неологизм?) на журфаке в одном из госуниверситетов, могу сказать с уверенностью: всё зависит от рейтинга передач, посему показывают нам то, что, pardon за молодёжный сленг, «пипл хавает».

По-настоящему хорошее, чистое, порядочное не кричит о себе на каждом перекрёстке. Это удел пошлого и безнравственного. Вот «оно» и надрывается. И создаётся обманчивое впечатление, что «мир на грани», что кругом полное падение нравов, культуры, прежних жизненных ценностей.

Спите спокойно. Мир, как всегда, находится в гармонии и равновесии. «Если б не было низин, то и не было б высот», как сказал поэт. А это значит, что вся эта вульгарно кричащая, примитивная, почем зря матерящаяся субстанция для того и существует, чтобы мы рядом с ней почувствовали себя ЧЕЛОВЕКАМИ.

Так что, пусть себе проявляют безвкусие, ковыряют в носу и кроют матом. Нам же лучше.

Мне недавно предложили вступить в Союз писателей России. А я отказался. Стыдно стало: очень уж легко, оказывается, это сегодня делается. И еще стыдно становиться в общий ряд с новыми «писателями».

В прежние годы даже в Союз журналистов было попасть непросто. Две рекомендации нужны были от членов СЖ с определенным стажем. И самому тебе какое-то время (не помню уже, кажется, не менее года) надо было проработать в штате какой-нибудь редакции именно пишущим сотрудником. А творческий ценз тогда был не в сравнение выше нынешнего.

Сейчас все куда проще: с тебя взносы, с них — членская «корочка». Правда, мне было поставлено такое условие: для вступления в СП должны быть изданы два моих сборника. Однако, поучаствовав всего в одном творческом семинаре «местно-всемирного масштаба», я получил рекомендацию для вступления в Союз. И ещё мне сказали, что существует какой-то там специально выделенный грант: мол, денежки на издание моей «нетленки» будут взяты оттуда. Прямо как у Ильфа и Петрова: «Вы ничего не будете давать, вы будете только получать».

А потом выяснилось, что на мои сборники стихов «совсем чуток» не хватает, и мне предложили «вложиться». Как будущему члену. Надо сказать, сумма неплохая, с несколькими нулями на конце. А еще потом я узнал, что тот грант затерялся где-то в писательско-издательских глубинах и, кажется, даже уголовное дело кому-то «засветило». Так я и остался без членства.

И не жалею. Потому что, не знаю, кто такие «попаданцы». А без этого нынче, похоже, в писатели не попасть. Судите сами. Вот требования одного из ведущих издательских домов России: «Нас интересуют только завершенные произведения, написанные в жанрах: Фантастический боевик, Боевая фэнтези, Классическая фэнтези, Фантастический роман про «попаданцев», Альтернативно-исторический роман». (http://eksmo.ru/izdat-knigu/condition/)

Вы, читатель, не знаете, кто такие «попаданцы»? Я — нет.

Хотел, было, принять участие в литературном конкурсе «Премия Русского Гулливера», но вовремя ознакомился с произведениями предыдущих победителей. И сразу как-то расхотелось. Вот, к примеру, из номинации «Поэтическая рукопись» (прошу учесть — речь идет о ПОЭЗИИ):

"бесстрашное тело белки
масштаб ее личности, её размах
одиночество парковой скамьи
длительность берега вдоль заката
фигуры, снедаемые солнцем
по частям"

В общем, я столько не выпью. А то потом от белок не отобьюсь.

Напишу-ка лучше опять что-нибудь «в стол», без всякого членства. Такое, например:

Умение штампы из слов выпекать
Как подвиг ценю, без смеха:
Ты русское слово, туды его мать,
Поди, обезличь! Это вам не писать
Рассказишков дрянь. Как Чехов.